kadykchanskiy (kadykchanskiy) wrote,
kadykchanskiy
kadykchanskiy

Category:

ТРОПОЮ ТАЙНЫНОТ АТАНА. 2 часть

Продолжение. Читать первую часть

ТРОПОЮ ТАЙНЫНОТ АТАНА. 2 часть

"Ты понимаешь разумом, что знать ВСЁ - невозможно. Но твой Дух, устремляясь в гибельные для тела выси, не желает признавать этого факта. Следуй за Духом, даже если этот путь зримо ведёт тебя к смерти. Следуй за Духом и ты увидишь, что на самом деле смерти нет. Есть лишь пугающая оболочка её, которой страшатся богатые телом, но неразумные Духом".
                              Хранитель Полуострова, 1991 год.



Река Колыма. Фото Лорана Швабеля.


Я закрываю глаза и вижу светящуюся от солнца внутренность яранги. Ее основу составляют длинные жерди, поставленные и увязанные таким образом, что образуют купол. На них натянута специальная кожаная покрышка, сшитая из нескольких десятков выделанных оленьих шкур. На самом верху - открытое отверстие, через которое выходит дым от костра. Под самым верхом привязаны поперечные жерди, на которых подвешены куски мяса, пласты рыбы, которые естественным образом коптятся и обезараживаются костровым дымом. Мясо оленя, завяленное и подкопченое в яранге, отличается непередаваемым вкусом. Создается впечатление, что ты можешь съесть его несколько килограммов, хотя, в действительности, это далеко не так.


Рыба вяленая - юкола,
Мясо копчёно-вяленое - кыкватоль,
Колбаса - рорат.


Во внутреннем убранстве этого кочевого дома оленеводов нет ничего лишнего: вдоль стен разложены валики кукулей - спальных мешков, сшитых из оленьих шкур мехом вовнутрь, пол яранги устлан оленьими же шкурами, на которых стоит низенький, ниже колена стоящего человека, столик, уставленный чашками и с обязательным кэмыном - плоским деревянным блюдом для мяса, тут же рядом - сахарница, которую может заменять початая банка сгущеного молока. Местами прямо в землю воткнуты деревянные колышки с жестяными набалдашниками - импровизированные подсвечники. Пожалуй, все. Нарты, лодки, весла, инструменты - все это хранится на открытом воздухе, уложенное на специальные площадки-лабазы на столбах, вбитых в землю.

Яранга - материальное воплощение мира, в котором живут чавчувены: средний мир, в котором горит огонь и готовится пища, верхний мир - куда уходят вместе с дымом костра души закончивших свой путь в этом мире людей, нижний мир, куда можно попасть только через раскаленные уголья костра. Есть еще мир, который находится за тонкими стенками яранги. Мир, в котором обитают духи, звери, птицы. Мир, который крутится вокруг оленя. Этот мир дает обитателям яранги пищу, шкуры для одежды, дрова и воду. А что еще надо кочевому человеку?



ДЕЯТЕЛЬ
"Только что поднявшись над средним уровнем толпы, и в чем-то ее превосходящий, он может владеть индивидуальным навыком, ремеслом или просто крутит Колесо Бытия, используя, как правило, представителей Черной Дыры. При этом он еще остается индивидуалистом, материалистом и фаталистом. Он еще не ощущает присутствия Высших Сил и не принимает концепций тонкого мира".

Вам никогда не доводилось идти по кочкарнику под палящим 40-каградусным солнцем, бьющим прямо в глаза, при этом одетым в брезентуху (комары же тут как волки!), навьюченным 30-килограммовым рюкзаком (все свое ношу с собой) и обутым в резиновые болотные сапоги с портянками из старого байкового одеяла? Ах, вы не знаете, что такое кочкарник? Так я вам сейчас расскажу!

Кочкарник - это кошмарный сон геолога, пастуха, да и любого путешественника, как, например, мы с Егерем. Кочкарник - это миллион разновеликих лохматых кочек, отстоящих друг от друга на пять-десять сантиметров. Они поставлены, видимо, так специально, чтобы нога шагающего человека, попав между ними, обязательно застряла, а если наступала бы сверху, то обязательно срывалась бы вниз и опять таки застревала меж ними. Полчаса ходу по кочкарнику - и ваши ноги трясутся и вибрируют, словно вы прошли десятка четыре километров, а ваши нервы превращаются в бельевые верёвки. Хочется с размаху опуститься на эти треклятые кочки, ударить по ним кулаками и завыть-зареветь ужасным голосом, и орать так с полчаса, не меньше, потому что сил идти больше нет!

Но мы идем. И, что самое страшное, мы идем вверх, на перевал, за которым нас должен встретить Кенгевеем, самая крупная река в этой части Полуострова. Зловонный и жгучий от "дэты" пот заливает нам глаза. Над нами серым, колышущимся и звенящим на все лады, облаком висят миллионы миллионов комаров, то и дело облепляющих лица. Мы оба находимся в полубредовом, полуобморочном состоянии, когда окружающий нас мир кажется не более, чем кошмарным сном, который почему-то никак не кончается. И самое жуткое, что вокруг нет ни капли воды. Нет даже самой мелкой лужицы, куда можно было бы опустить лицо и погрузить онемевшие от лямок тяжеленных рюкзаков руки.


Этот кочкарник, среди других, считается "автобаном".

Я старательно шепчу свой наговор, чтобы окончательно не раствориться в окружающем нас иллюзорно-бредовом мире. И, наверное, только эти слова помогают мне черпать откуда то силы для следующего шага. А впереди перед глазами всё загибается и загибается куда то вверх горизонт: вершина перевала, куда мы идем уже четыре с половиной часа.

Последние метры мы преодолеваем буквально каким-то чудом. О, Духи и Горы! Неужели мы дошли до вершины?! Мы без сил валимся на вершине перевала, откуда открывается великолепный вид на Кенгевеем: он блестящей змеей извивается по широкой долине, зеркально блестя на солнце. И видны дымы, поднимающиеся от яранг и палаток, стоящих в излучине Реки. Вот только сил у нас не осталось для того, чтобы крикнуть приветствие "Кэнгке"! А до стойбища идти еще километра три, а то и все пять...



Немного отлежавшись, мы начинаем спуск. Он еще более труден чем затяжной подъем. Ноги наши трясутся и подгибаются, шаги неуверенны, перед глазами все так же плывет окружающий нас пейзаж...

Я очнулся лежащим в яранге на мягкой оленьей шкуре, раздетый по пояс, и укрытый мягким пыжиковым одеялом. Рядом со мной сидел старик и деревянной лопаткой гнал в мою сторону терпкий дым от костра. Скосив глаз, я увидел, что на угольях тлеет большая охапка рододендронов, которые и придавали дыму своеобразный аромат. Позже я узнал, что дым от тлеющего рододендрона считается в тундре священным и очищающим от всяких болезней, напастей и скверны.

- Эк... Кхм...кхм (прочищаю ссохшееся горло) Э-экук, апаппо! Амто! - окликаю и здороваюсь с дедом. Он поворачивает голову ко мне и медленно наклоняет ее в приветствии:
- Амын етгии... Тумгутумм...
- Я пришел из Села. Егерь привел меня. Но мне надо идти дальше. Значительно дальше...
- Ты сутки пролежал в беспамятстве. Странные сны посещали тебя...
- Сны? Сутки?!! Как сутки? Ничего не помню...
- Я тебя знаю. Ты тот Тымнетагин, который назвал старух "пикук" вместо того, чтобы уважительно поприветствовать их (старик начинает смеяться, вспоминая анекдотический случай, произошедший со мной несколько лет назад, из-за которого я мгновенно стал знаменит на всю Пареньскую тундру). И ты - Тот, с которым так долго говорил Тайнынот Атан. Я знаю тебя и знаю Его. Я учился у Вуквуна. Я тоже Эньеньялан! Мое имя - Кававтагин, я был там, где ты разговаривал с Ним...

Я внезапно вспоминаю Второе свое Посвящение, знакомство с Хранителем Полуострова, и второго шамана, скользящего вокруг костра с бубном, повторяющего все движения Вуквуна, того, чье лицо тоже было скрыто маской. Так значит, это был он? Эньеньялан - "Человек, вдохновленный Духами" - так примерно можно перевести с диалекта чавчувенов это прозвище. Так обычные люди, живущие в тундре и по законам Тундры, называют шаманов.

- Что ты делал со мной?
- Немножко лечил. Немножко чистил, очищал от скверны, которой ты успел нахвататься, пока жил в Поселке. Ты слишком много нёс на себе, и слишком долго шёл... Устал... Поднимайся, сейчас кушать будем.

Последняя фраза прозвучала как сигнал. В полог яранги пролезает молодая девушка-чавчувенка в простых трениках, яркой футболке и тапочках на босу ногу. Мгновенно раздувается огонь, до того еле тлевший, на таган водружается закопченый полуведёрный чайник. Коротконогий столик как по мановению волшебной палочки уставляется чашками, тарелками, на его середину водружается кэмэн с горкой вялено-копченой оленины (лето, свежее мясо бывает редко и в исключительных случаях), в пиалочку вываливается золотистая горка полупрозрачных батончиков из проквашенного нерпичьего жира.

О! А вот это редкое лакомство, которым угощают только дорогих гостей: на тарелку кладется связка прэрэма: оленьих кишок, набитых толченым костным мозгом и жиром, и перевязанных на манер магазинных сосисок. Двух-трех таких сосисочек, слегка поджаренных на костре, хватает взрослому мужику на полдня, настолько они питательны и калорийны.
А в чашки наши уже льётся душистый, с дымком тундровый чай...

"Гымнан гыччи ылну лыннык" - пропевает девушка и выскакивает из яранги. Я слышу удаляющийся хруст гальки под ее ногами. К Реке пошла, понимаю я. Зачем? Все становится ясно через несколько минут, когда она снова впархивает в ярангу и бросает на край низенького столика охапку юколы - вяленой без соли рыбы, и ставит широкую жестяную банку, наполненную свежепросоленными икорными ястыками. Это лакомство к чаю.

Мы долго пьём чай после обильной и сытной трапезы, обгрызаем скрученные пласты юколы, закусывая пресное мясо малосольными ястыками. Я знаю, скоро начнется разговор, и не спешу, давая Кававтагину возможность собраться с мыслями.


Ястык. Слабосолёная, подвяленная икра лосося, не извлечённая, из мешочка естественной плёнки.

- Я расскажу тебе историю, которую мне рассказывал отец, а ему - мой дед, который слышал ее от своего отца... - Формула истинной правдивой истории внезапно звучит из уст старика Эньеньялана. - Меня попросил рассказать тебе её апаппо Вуквун. Сказал, что ты сразу всё поймёшь. Она повествует о том, как наш род появился на землях Полуострова. Итак, приступим.

Пришла горячая вода с юга. Она была так нестерпимо горяча, что в ней мог легко свариться человек. Горячая вода с плотным туманом. Она заливала все земли, вынуждая людей и оленей взбираться вверх, в горы. Люди торопясь начали строить плоты. Гигантские плоты из огромных стволов деревьев, которые раньше покрывали землю. Нужны были очень большие плоты, потому что на них должны были спасаться не только люди со своим скарбом, но и звери, и самое главное - олени.

Времени было мало, вода все прибывала, грозя затопить всю землю. Наконец, построили плоты. Спустили на воду. Погрузили туда людей, зверей и оленей. Поплыли. Туман плотный, ничего не разобрать. Несколько дней по туману плыли, земли не видали.

И тут случилась беда. Те плоты, которые были связаны ремнями из оленьей кожи, в горячей воде начали разваливаться, потому что ремни растягивались и не могли держать плоты в единой связке. Люди и животные падали в горячую воду и погибали. Спаслись только те, кто догадался перевязать плоты веревками, связанными из человеческих волос. Они выдержали горячую воду и плоты не развалились.

Через некоторое время плоты пристали к вершинам гор. И к Бабушке пристали тоже, там такой плот до сих пор лежит. Вода стала уходить, открывая безжизненную землю, парящую от кипятка. Люди, звери и олени начали потихоньку спускаться в долины, строить первые стойбища. Звери разбежались по Полуострову, олени побрели на поиски корма. Так появились чавчувены Полуострова а также Итканские коряки...

Кававтагин наливает себе еще одну кружку чаю и не спеша начинает прихлебывать ее вприкуску с кусочком сахара. А я ломаю голову, почему Вуквун попросил рассказать мне эту историю и какой урок я должен для себя из неё извлечь?

Скажу, справедливости ради, что на вершине Бабушки, в небольшой ложбинке действительно лежит десяток окаменевших бревен внушительного размера. И когда мой знакомый - сотрудник Поселковой Агиткультбригады, возившей по стойбищам фильмы, газеты и журналы, спрашивал чавчувенов об этих брёвнах, те просто пожимали плечами: ко-о, не знаем.



Оказывается, всё они прекрасно знали, просто не хотели говорить первому встречному, пусть и хорошему человеку, истинную историю своего народа. Историю, начавшуюся с потопа. Потоп! Стоп! Вот оно! Я понял! Мне только что рассказали легенду о Потопе, случившемся на самом деле много веков (или тысячелетий) назад. И эта легенда абсолютно различна с так называемой "канонической", которая была закреплена в Библии.

Но чавчувены Полуострова всегда жили замкнуто и закрыто от внешнего мира, чужаков здесь не жаловали. Понятливых выпроваживали восвояси, настырных - просто убивали... Так откуда у них могла появиться такая вот легенда, передаваемая из уст в уста? Значит, это все было НА САМОМ ДЕЛЕ? И не эту ли мысль должен был я понять по замыслу Вуквуна, попросившего рассказать мне эту историю?


Вначале Летающие Люди. Хранитель Полуострова. Теперь вот Горячий Потоп. Не слишком ли много тайн скрывает эта загадочная земля? А сколько еще будет их впереди?

Продолжение...





Посетителей: Счетчик посещений Counter.CO.KZ

Ник kadykchanskiy забит!
Tags: Колыма, Тымнетагин
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments