kadykchanskiy (kadykchanskiy) wrote,
kadykchanskiy
kadykchanskiy

Category:

Сны об Атлантиде

В прошлом году меня познакомили с Сандрой. Нет с Римской я знаком уже довольно давно, это другая Александра, молодая красивая девушка, которая начала вспоминать свои прошлые жизни, и первое её воплощение на Земле, было в Атлантиде.




Долго она носила это всё в себе, доверив одной самой близкой из подруг. Но потом, под влиянием этой подруги, решилась - таки записать всё, что почерпнула из своих видений.

Честно признаюсь, скептически отношусь к подобным заявлениям, хотя бы потому, что не встречал ещё ни одного, кто «вспомнил бы свою прошлую жизнь» и поведал о крестьянском быте, или тяжкой доле раба на галерах. Все «вспомнившие» как один были фараонами, жрецами, и полководцами. Ну откуда у нас столько знати то!

Поэтому, начал читать опус Сандры с достаточной долей настороженности, но так увлёкся повествованием, что не заметил как втянулся, и читал запоем, как увлекательную книжку для подростков. «Борьба за огонь»,  «Затерянный мир», или «Робинзон Крузо», я читал точно с таким же чувством.

Прочёл… И забыл. Надолго. До тех пор, пока в комментариях к своей заметке об осознаваемых сновидениях не получил  от bookman1917 это: -

«Происхождение истории таково. Перед произошедшим я читал кое-что про ОС (осознанные сны). Заинтересовался, пытался повторить, ничего не получалось, я на это дело плюнул и уже забывать стал. Как-то, вечером лег спать, жена тут же за столом на компе что-то печатала. Просыпаюсь утром, а она ехидно меня спрашивает:
-Ты чего же, поганец, заикой меня чуть не сделал?

Я ничего не пойму. Она рассказывает, что ночью я подорвался с койки, молча, с безумными глазами, кинулся к ней, отобрал ручку, схватил бумагу и начал что-то писать. Она меня трогать боится, т.к. я по виду - невменяемый. Записывал долго, потом аккуратненько сложил исписанные листы, спрятал под подушку и снова упал спать.

Сунул я руку под подушку – а там и вправду исписанная бумага. И тут я все вспомнил… И было стойкое чувство, что это именно воспоминание, а не сон, что это действительно происходило. Почему - сложно объяснить, да и не хочется, почему-то, объяснять. Но, получается, что история эта в чем-то автобиографична.

"Я стою на верхней площадке огромной башни-пирамиды, возвышающейся над огромным городом, который кольцами широких проспектов раскинулся вокруг. Город со всех сторон окружает безбрежный голубой океан. Это прекрасный город, наполненный радующей глаз зеленью парков и садов, застроенный гармоничными, светлыми и прочными зданиями, построенными по строгим и, одновременно, изящным архитектурным канонам. Сейчас этот огромный город охвачен дикой паникой. Толпы людей, обезумев, мечутся по широким улицам. Они осаждают оба морских порта, пытаясь попасть на несколько оставшихся океанских судов. Все тщетно… Суда не смогут отплыть, их энергетические установки мертвы – вся энергия, до последнего ватта, отдана последним экспедициям на материки. Часть людей, в тщетной надежде спастись, прорвались на взлетную площадь – но ангары тоже пусты.

Я вижу себя со стороны. Я высок, светловолос, худощав, уже не молод, но еще полон сил. Но мое атлетически сложенное тело, затянутое в белый комбинезон Старшего Администратора, сейчас отказывается служить мне, оно полно усталости. Ноги перестают меня держать, и я безвольно опускаюсь в кресло, стоящее рядом. Я вижу, как далеко внизу к подножию пирамиды бежит группа людей.

Они возбужденно размахивают руками, указывая на меня. Я узнал их. Это Таор со своими сторонниками. Когда стало известно о метеоре, он первый стал требовать поголовной эвакуации, прекрасно зная, что это невозможно. Мы отправляли наиболее подготовленных, коммуникабельных универсалов, способных максимально долго сохранять и преумножать наши знания. Интриги даже на краю могилы!.. Я знал, что его люди проникли во многие экспедиции на континенты. Они шли на все, даже на убийство руководства проектов, лишь бы скомпрометировать меня. Получаемые ментограммы с материков становились все трагичнее… Когда до катастрофы остался месяц, ученые поняли, что их расчеты неверны – и тогда началась паника.

Я поднимаю голову. В безоблачном ярко-белом небе загорается ослепительная звезда, на глазах обрастающая грязно-серым облачным ореолом. Ореол ширится, приближаясь к земле. С ним с неба приходит громовой рев, быстро переходящий в оглушительный грохот. Земля конвульсивно вздрагивает, люди на улицах разом падают, над городом взлетает страшный многоголосый крик. Земля трескается, из огромной трещины вылетает чудовищный ослепительно-алый фонтан огня, летящий прямо на меня. И свет меркнет…

Я слышу, как издали нарастает гусеничный лязг. Открыв глаза я вижу, что стою с матерью на краю сельской площади. Рядом еще стоят люди, полсела сошлось, наверное. Из проулка резво выскакивает пыльная зеленая танкетка с открытым верхом. Натужно завыв двигателем и нещадно воняя синим бензиновым выхлопом, она разворачивается, загребая гусеницей землю. Вслед за ней, на площадь влетают два мотоцикла с колясками, один едва не переворачивается на ухабе.

Солдат в коляске, громко вопя, судорожно хватается за длинный дырчатый пулемет, приделанный ножками к коляске. За мотоциклами, плавно покачиваясь, въезжает блестящая красивая легковушка, а за ней на площадть втискивается высокий большой грузовик с тупорылой кабиной. Кузов его битком набит мотающимися солдатами в касках. Кто-то гавкающе кричит, и солдаты сноровисто ссыпаются на землю, оцепляя площадь.

Из легковушки выходит седоватый офицер в серой форме, с пистолетом, в черной фуражке с высоко загнутой тульей. За ним выходит какой-то небритый худой мужчина в черном мятом пальто не по-погоде и бесформенной клетчатой кепке. Мне запомнился его страшный, невидящий взгляд, каким он посмотрел на нас. Мать вздрагивает и больно стискивает мне руку. Я непонимающе смотрю на нее снизу вверх, слыша, как соседка рядом цедит:
- Явился, недобиток! Ушла бы ты, Марья, поскорей, от греха…

Уже зима, холодно. Мне все время есть хочется, а есть нечего. Мама варит в печи суп непонятно из чего, потому что дома съестного ничего нет. Дров тоже нет, мама по ночам приносит откуда-то какие-то сырые деревяшки, которые плохо горят. Далеко, из-за околицы, уже неделю и днем, и ночью слышна глухая канонада. По дороге из села уже почти не идут немецкие солдаты и машины, которые раньше перли сплошным потоком. Многие из солдат в бинтах, взгляды их с усталой злобой скользят по подслеповатым оконцам черных изб, понимая, что оттуда на них с ненавистью смотрят выжившие русские.

Вечереет. Я смотрю в окно, выходящее на улицу, мама где-то сзади пытается растопить печь получше, кочергой ворочает дымящие дрова. Внезапно откуда-то появляется бешено несущаяся телега с людьми. Она притормаживает прямо напротив наших окон, с нее соскакивает тот самый, тогда приехавший с немцами, мужчина. Только он сейчас не в пальто, а в коричневой драной кожаной куртке на меху. Он что-то непонятно кричит, потом вскидывает черный короткий автомат и стреляет по окнам. А я как прилип к стеклу.

В соседнем окне стекла со звоном посыпались. И стало слышно, что мужчина сильно матерится. Потом он заорал: -Чтоб ты сдохла! - бросил автомат на землю и начал вырывать из кармана куртки гранату на длинной  желтой ручке. Я почувствовал, что мама меня от окна отрывает, бросает лицом на пол, я головой чуть в печь не врезался, и придавливает собой к полу. И тут оглушительно: «Бух!» Мне все, как через вату, стало слышаться. Потом еще раз сильно бухнуло. Мама сильно вздрогнула и закаменела вся. Я лежу, не дыша, прислушиваюсь. Вокруг вроде тихо все. Чувствую, дымом тянет.

Думаю, наверно, дрова из печки выпали, надо их обратно закинуть, а то дом спалим. Начал маму толкать, а она не шевелится. А я никак из-под нее вылезти не могу - сил не хватает. Вожусь, как жук на спине, ноги в валенках по полу скользят, руками упереться пытаюсь – а там стекло битое везде, все ладони исколол… Дыма все больше и больше становится, уже глаза ест и дышать нечем. Я испугался и как заору! Кое-как приподнял ее, уже почти вылез – голова закружилась, кашель стал душить, горло стало так драть, что вздохнуть невозможно. И свет померк… "

После этой истории я зарекся пытаться «ходить во сны». Не стоит заглядывать туда, где может оказаться царство мертвых».

Письмо замечательно всё целиком, но особое внимание хотел бы заострить на первой части, на той, что касается Атлантиды. Дело в том, что очевидец так живописно описал своё видение, что меня взяла оторопь. Такое ощущение, что они с Сандрой на самом деле описывают одни и те же события! И оба были свидетелями этой мифической катастрофы. Чуть не одними словами пользуются, только от разных лиц.

Сами можете убедиться, если почитаете страничку Сандры

И… Это… Не ищите доказательств и подтверждений. Тут всё на  уровне интуиции. Как в случае, когда прикасаешься к «чёрному» ящику, а в мозгу уже вспыхивает правильный ответ на вопрос «Что в чёрном ящике»?

Я не знаю где и когда существовала страна, которую мы называем Атлантидой. Может даже она была не в нашем измерении, а может она сгинула на Марсе, когда тот ещё был жив. Я только знаю, что при сложении воедино этих двух свидетельств, в моей душе зазвенела струна. Я бы даже сказал, гигантская струнища! А по опыту знаю, что просто так она никогда не просыпается. Звенеть начинает по большим праздникам, когда прикасаешься к чему то, что стоит пристального рассмотрения.

Я верю, что Атлантида была!


Tags: Атлантида, Осознаваемые сновидения
Subscribe

Posts from This Journal “Атлантида” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 72 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →