?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжение. Читать сначала...

Потаённый мыг-кат

Чтобы разжечь неприметный костёр, нужно вначале снять квадрат дёрна. Затем прикопать неглубокую ямку, куда сложить срубиком крупные березовые дрова, в центр уложить сухой хворост и поджечь костровище куском бересты. Такой костёр горит жарко, практически не даёт заметного дыма. Сверху ставится таган, срубленный из сухих толстых веток. На таган вешается котелок с водой, куда потом засыпается добрая жмень чая и какой-нибудь ароматной травки. Пока вода закипает, из дорожных рюкзаков извлекается здоровенная краюха-нянь (хлеб по-хантейски), порса в мешочке из плотной ткани, вяленая оленина и юкола.

Картинки по запросу землянка хантов


Ханты традиционно, как и все северные народы, пьют много чая и едят много хлеба, испечённого своеобразным способом. Хантейский нянь печётся в глинобитной печи (нянь кер), водружённой на деревяную площадку, которая, в свою очередь венчает четыре столбика, глубоко врытых в землю. Сначала нянь кер хорошо протапливают, затем выгребают изнутри всю золу и угли, а в горячее нутро помещают замешанное тесто. Кроме обычного, ханты пекут хлеб с икрой, кровяной хлеб (с добавлением оленьей или лосиной крови) и квасной (русский — как его называют ханты) хлеб.

Тесто, как правило, замешивается на рыбном бульоне. Вкус у этого хлеба весьма своеобразный, но зато он очень сытный, особенно когда вкушаешь его с чаем и порсой.

Ах, вы не знаете, что такое порса? Это своеобразный десерт, который подается к чаю, он же является хантейским фаст-фудом для перекуса во время похода. Порса - толчёная мелкая сушёная рыба, смешанная с толчеными же костями от крупной копчёной рыбы. Употребляемая с хлебом и чаем, порса легко укладывается в желудок, после нее нет тяжести, она довольно питательна и быстро утоляет чувство голода.

К порсе еще нередко добавляют топлёный из внутренностей рыбий жир, который употребляют как в чистом виде в виде своеобразного рыбного соуса или смешивают с ягодами. Деликатесом считается рыбья икра, вываренная в рыбьем жире. Этого деликатеса у нас нет, потому что он долго не хранится. Зато у нас достаточное количество юколы из местной щуки, щокура и хариуса. А у дяди Пети рюкзак еще и битком набит вяленой и слегка подкопчёной олениной.
Мы не спеша восстанавливаем потери жидкости в организме, опорожняя по очереди то котелок, то мои чифир-бачки, которые произвели самый настоящий фурор у хантов, оценивших скорость закипания воды и лёгкость жестяных ёмкостей.

- Вот ведь и вправду, век живи, век учись, - ворчал себе под нос дядя Коля, рассматривая в первыый раз простецкую кострукцию чифир-бака.
- Незаменимая вещь в дороге! Легкий, быстро нагревается, много места в рюкзаке не занимает. Здорово придумано! Лёшка! Надо будет нам тоже наделать таких-же штук шесть, да в зимовье оставить; ума большого не надо, а удобства — хоть отбавляй! В нём и кашу можно сварить, да то же тесто замесить на несколько лепешек...


Я с удовольствием разгрызаю сухую пластину юколы из щокура (у нас, на Колыме его называют чир) и запиваю его уже и не упомню какой по счёту кружкой горячего чая. Мы уже почти неделю в пути, при этом, как говорит мой внутренний компас, примерно треть нашей дороги — петляния и кружила, - маневры, направленные на то, чтобы максимально запутать следы. Мы часто заходим прямо в реку или ручей и бредём по нему километра полтора, а потом, выйдя на противоположный берег, возвращаемся назад сквозь частый лес, аккуратно ступая след в след.

Идущий последним дядя Петя периодически начинает заметать наши следы широким веником из лапника, разравнивая хвою и примятую траву с лесным мхом.

- К чему такие предосторожности? - спросил я у хантов на второй день нашего пути. - Тут такая чащоба, что даже опытный таёжник не разберёт нашу тропу...
- В последние годы по тайге много шляется странных людей, - ответствовал дядя Коля. - Зачем давать им лишний раз приметные направления?
- Что за странные люди? И чего они забыли в вашей тайге?
- Да шут их разберёт, кто они такие... Одеты хорошо, многие вооружены, да не винтовками, а настоящими автоматами, кто им только продаёт такое оружие? В лесу не плутают, ходят ровно, к спутникам подключены, свои пути отмечают, жи-пи-эс — с натугой выговаривает малознакомое слово старый хант. И телефоны у них тоже через спутники работают. Из любого места могут позвонить, даже там, где обычный мобильник не берёт. А чего ищут, нам не докладывают. Но и так примерно ясно, что... Лазят по нашим священным местам, озоруют... Бывали случаи, что и стрелять приходилось по особо наглым... Тайга большая, омуты в реках глубокие, - загадочно оканчивает фразу дяд Коля и надолго умолкает.

После чаёвки мы заливаем костёр водой из соседнего ручья, а Лёшка аккуратно кладёт на костровище пласты дёрна и присыпает его павшей хвоёй и листьями. Теперь ничто не покажет постороннему глазу, что здесь был привал. Продеваем руки в лямки рюкзаков и начинаем движение дальше сквозь таёжный бурелом.

Наш путь лежит на вершину священной горы, где, по преданию хантов, на вершине лежит окаменелое тело древней шаманки, которая посчитала себя более сильной, чем Сарни Най, и поплатилась за это. Великая хантейская богиня превратила её в камень и оставила на потеху Духам Воды и Ветра, как напоминание и предостережение всем народам Севера. Мы должны засвидетельствовать своё почтение могуществу и силе Богини, и там же, на вершине, испросить благословения на дальнейший путь. От того, какие знаки мы получим, зависит состоится наш дальнейший маршрут или же мы вернёмся домой не солоно хлебавши...

Опять кружим, петляем около спокойной реки, обходя какие-то кустарники, проходя по валунам, тут и там набросанным меж стволов деревьев. Наконец, выходим на берег спокойной заводи, поверхность которой укрыта павшими листьями. Я начинаю озираться вокруг в поисках удобного перехода или брода. Но ничего подобного не наблюдаю. Вспомнив, что чуть ниже по течение видел вроде бы склонившиеся деревья (можно пройти по стволу над рекой и спрыгнуть на противоположный берег), делаю туда несколько шагов и слышу предостерегающий негромкий окрик дяди Пети:
- Ан рахал! Емн!
- Чего? - встаю, как вкопанный, и смотрю на Лёху. - Что он сказал?
- Нельзя! Запрет... Священное место там, - переводит молодой хант.

- Туда ходить нельзя. Ногами потом маяться будешь. Вот прямо здесь сейчас пойдём! - И он указывает рукой прямо на заводь.


Я с изумлением смотрю, как дядя Коля вытягивает из кустов три длинные жердины, потом, пошарившись в траве, достаёт ещё одну, вручает им нам и неспешно идёт прямиком к заводи. Чего это он надумал? Вброд что ли идти? Так заводь явно глубокая, там нам по грудь будет, а то и с головой окунёмся... Но старик уверенно подходит к воде, пару раз тыкает жердь в заводь и... так же неспешно и спокойно идёт прямо по водной поверхности... Лёшка, видя моё вытянувшееся лицо и выпученные глаза, начинает тихонько ржать, прикрыв ладонью рот.

Даже молчаливый и невозмутимый дядя Петя не удержался и ухмыльнулся. Подошёл ко мне и, похлопав по плечу, ткнул пальцем вслед старику, который уже был почти на середине заводи: иди, мол, следом...


Подхожу к воде, тыкаю вперёд палкой и сразу меня осеняет: под водой и слоем павших листьев в дно заводи вбиты древесные широкие плахи, по которым очень удобно идти. Их верхушки находятся почти у поверхности воды, отсюда и получается, что человек словно бы двигается поверху, едва замочив ноги. Я тоже начинаю хихикать над своей несообразительностью, не забывая, впрочем, нащупывать палкой очередную плаху, дабы не сверзиться в холодную воду.

Спустя примерно полчаса мы выходим на небольшую прогалину, которая привела нас к склону горы. Прямо из склона торчала небольшая пирамидка из дёрна. А внизу раскинулся пышный куст со слегка подвявшими, но все ещё зелёными листьями. Дядя Коля взялся обеими руками за куст и откинул его в сторону. За ним оказалась дощатая дверца, которая вела внутрь «мыг-ката» - земляного дома, укреплённого изнутри срубом, а сверху покрытом жердями и дёрном. Не зная точного нахождения мыг-ката, ты запросто пройдешь мимо, едва не коснувшись его плечом, но даже и понять не сможешь, что тут рядышком находится человеческое жилище.

Старики, не сговариваясь, одновременно роняют наземь рюкзаки и направляются назад к реке. Лёха на ходу подхватывает поклажу и заносит её в землянку. Затем отодвигает пару пластин дёрна с крыши, высвобождая верхушку железной трубы. Иду следом и спускаюсь по трём ступенькам в земляное жилище. Слева от входа в мыг-кат вижу очаг - чувал по-хантейски, из жердей, обмазанных глиной. В чувале стоймя стоят сухие поленья, ожидая лишь когда к ним поднесут зажжёный лоскут бересты.

Вдоль двух стен обустроены низкие широкие нары, обшитые по бокам жердями. На нарах уложены циновки, плетенные из каких-то толстых травяных стеблей. Вдоль свободной от нар стены, за чувалом, на полках — деревянная и берестяная посуда и пара оплывших свечей. По различным деталям я понимаю, что мыг-кат посещается довольно часто.


Тем временем Лёха зажигает дрова в чувале и пристраивает рядом с пламенем саран-пут — круглый железный котел, чем-то смахивающий на узбекский казан. В саран-путе уже плещется вода (когда только успел её туда налить?) и плавают несколько листиков лаврушки и горошины черного перца. В открытой двери появляется темный силуэт дяди Пети, который осторожно, чтобы не плеснуть, опускает в котел крупно нарезанные куски свежепойманной рыбы. Так вот куда они ходили с дядей Колей, понимаю я, рыбу ловить к ужину!

На тепло очага и человеческих тел в землянку со всей округи слетаются комары, и тут настаёт мой черёд удивлять своих друзей. Я незаметно достаю из рюкзака небольшой металлический цилиндрик, включаю его и кладу на посудную полку. После чего поворачиваюсь к выходу и, сделав очень серьёзное лицо (только бы не заржать во весь голос!), трижды громко произношу «ритуальную» фразу: «Я в дом, комар из дому!». Пока я говорю, комары и мошки в своём хаотичном мельтешении сбиваются в облако возле чувала, а потом и вовсе покидают наше временное жилище. А я внутренне торжествую, глядя на выражения лиц хантов...

- Етить-колотить! Колымагин! Да ты - и вправду — шаман! - Дядя Коля ошарашенно смотрит на меня почти испуганным взглядом. Дядя Петя с Лёхой круглыми глазами пялятся на меня из-за дедовской спины. - Это што ты там такое наговорил, я от удивления толком не расслышал! Чё то про дом и комара? Чё это было-то, етить-колотить?! И чо ты раньше так не делал?

Я уже не могу сдерживаться и начинаю хохотать. Потом достаю с полки чудо современной техники — подарок одного моего приятеля. Это приборчик, издающий на определённой частоте (не слышной человеческому уху) ультразвук, который мгновенно отгоняет из жилого пространства кровососущих насекомых. Ханты вертят цилиндрик и восхищённо качают головами. Обещаю им, что подарю эту штуковину после возвращения в цивилизацию. Им в тайге такая вещь будет нужнее, чем мне...

Ужин проходит весело, мы то и дело вспоминаем произведённый антикомарином эффект. Даже молчун дядя Петя разразился тирадой из нескольких предложений, описывая своё изумление... Подкинув пару кряжин в чувал, укладываемся на циновки, поверх которых постелены шкуры (свёрнутые, они были приторочены к потолочным жердинам) и спальники, задуваем свечи и погружаемся в крепкий сон...

Читать продолжение...




Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments

peremyshlin
Dec. 18th, 2016 05:22 pm (UTC)
Re: Две культуры
Я думаю, настоящая "Русь" жива до сих пор и удивляется тому, насколько далеко зашла "цивилизация" в своих претензиях к этому миру..

Магия не только в отбое тараканов, но и намного глубже. Но смысл ты знаешь. Так и убивать не стоит насекомых, когда с ними можно договориться по-свойски. Как там в сказках было? - "не убивай меня, я тебе ещё пригожусь"))
nerca88
Dec. 18th, 2016 05:29 pm (UTC)
Re: Две культуры
Отпугивать комаров это самый низший левел.))
peremyshlin
Dec. 18th, 2016 05:33 pm (UTC)
Re: Две культуры
Ахаха... Точняк)

Profile

kadykchanskiy
kadykchanskiy

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel