kadykchanskiy (kadykchanskiy) wrote,
kadykchanskiy
kadykchanskiy

Categories:

Полудурок и Радиоволна

Усольцев слыл странным парнем. Если быть более точным, то полудурком. Все полудурки носят широкие штаны, крепко затянутые дедушкиным кожаным ремнём на солнечном сплетении. Все полудурки ходят в огромных очках в толстой пластмассовой оправе, с дерматиновым портфелем «под кожу крокодила», подобранным на какой-то помойке, и зализывают волосёнки на черепе так, словно они намазаны канцелярским клеем.



Поэтому никто не удивился, завидев полудурка с огромным рюкзаком, висящим на впалой заднице, одетого в выгоревший на солнце брезентовый плащ и резиновые сапоги. Усольцев прошёл мимо стайки хихикающих подростков, сидящих у крайнего подъезда пятиэтажки, и...


скрылся за углом, отправившись к трамвайной остановке. Больше его во дворе никто никогда не увидел.
Борюсик поехал на железнодорожный вокзал, где вскоре сел в вагон электрички и отправился в своё первое и последнее самостоятельное путешествие. Под мерный перестук колёс он то ли дремал, то ли медитировал с закрытыми глазами, втянув шею в воротник плаща, съёжившись у окна, за которым проносились пейзажи средней русской равнины, радующие глаз изумрудной зеленью лесов и полей. Никто из попутчиков не обращал на Усольцева никакого внимания до тех пор, пока тот порывисто не вскочил на ноги и не начал судорожно напяливать на плечи узкие лямки старинного рюкзака.

«Проспал остановку» - мелькнуло в голове у миловидной девушки со смартфоном в руках и в наушниках, которая сидела всю дорогу напротив, уткнувшись в экран. «А вот хрена всем вам!» - громко, на весь вагон прокричал Борюсик и кинулся к тамбуру, в котором постоянно грохотала одна из раздвижных дверей. По пути грубо оттолкнул торговца, который ходил по составу, выкрикивая заученный текст про достоинства «незаменимых для автолюбителей» отвёрток со сменными жалами и головками.
Остановился. Вперил в лицо замолкшего коробейника стальной взгляд, а потом под удивлённые «ахи» пассажиров сунул в его руки свой кошелёк и, ничего не купив, отправился на выход. Очевидно, он вышел на станции, которая выпала ему в качестве пункта остановки как результат действий генератора случайных чисел.

На пустынный перрон, кроме Усольцева, из электрички вышел только один старик из соседнего вагона.
Отец! Как к речке пройти?
От туда иди. Пять вёрст до Корниловки, там спросишь кого-нибудь встречного.
Через полтора часа пути по пыльной грунтовой дороге обливающийся потом Борис Усольцев подошёл к крайнему дому небольшой деревни, где за околицей полная женщина в спортивных штанах и короткой майке, под которой проступали обвисшие груди без лифчика, перекапывала лопатой землю около парника.

Здрасьте! Это Корниловка?
Угу, буркнула в ответ женщина, поставив ногу на штык лопаты и вытирая испарину со лба. А ты к кому, паренёк?
Ни к кому. Мне на речку надо.
Рыбак, что ли? У кого лодку на прокат взять, знаешь?
Не надо, спасибо.
Тогда иди прямо по улице, на пристани и окажешься.
Труд на пользу!
Ну пока…

У гранитных ступеней добротной ухоженной часовенки Борюсик остановился и перевёл дух, наблюдая пасторальный пейзаж, открывшийся с вершины крутого берега. Обрывисто спускавшаяся к реке дорога упиралась в пристань, сложенную из свежих оструганных сосновых брёвен, у которой стояли на привязи несколько лодок. А за неширокой рекой, на противоположном берегу, на заливном лугу паслись стадо коров, несколько коз и овец.

«Нормально!» буркнул Усольцев и поспешил к тропинке, спускающейся от дороги направо в лес и ведущей вдоль берега вниз по течению. Ещё пару часов он шагал бодрым шагом то в тени густых зарослей ольховника, то взбираясь на пригорки, с которых была видна река. В одном месте от натоптанной тропы ответвлялась едва заметная, поросшая травой, которая вела через лес прямо к реке. Борюсик свернул на неё, и через несколько минут очутился на елани площадью соток в шесть. На самом её краю, у кромки леса, виднелись развалины древней избы из светло-серых растрескавшихся брёвен с провалившейся внутрь крышей.

Беглым осмотром руины Усольцев остался доволен, поэтому скинул рюкзак, повесил на гвоздь, торчащий из стены, свой тяжёлый плащ, достал из его внутреннего кармана смартфон и уселся в теньке отдохнуть и сориентироваться по навигатору. На удивление, связь оказалась вполне устойчивой, с мощным уровнем сигнала, несмотря на то, что населённых пунктов вокруг, кроме Корниловки, не наблюдалось на карте на много километров.

Изучение своего местоположения на спутниковом снимке ещё более подняло настроение Борюсика, и он начал обустраиваться. Достал из рюкзака два молотка, ножовку, топор, брезентовую рукавицу, полную гвоздей-двухсоток, и сложенный в несколько слоёв кусок полиэтилена. Зачем он тащил с собой именно два молотка? Так ведь недаром Усольцев был полудурком. У таких своя собственная, непостижимая для нормальных людей логика.

Поиграв обоими молотками в руках, Борюсик остановил свой выбор на том, который, наверное, показался более лёгким. А может быть, и наоборот, кто знает, какие мысли в таких случаях оказывают влияние на выбор полудурков! Но так или иначе, до захода Солнца Усольцев сумел сколотить небольшой навес над дверным проёмом у стены, крайней к лесу, и натянуть тент из полиэтилена таким образом, чтоб одна сторона его была наклонена внутрь избы, а другая наружу.

Под внутренним скосом на полу из гнилых досок Борис обустроил лежанку из соломы, которой тут оказалось в избытке, а снаружи он сложил очаг из серых гранитных валунов и поставил две рогатины с перекладиной для подвешивания котелка.

Колодец рядом с домом оказался сух, поэтому Усольцев сходил за водой к берегу реки. Сварил гречневую крупу, приправил готовую кашу тушёной говядиной, а во втором котелке, поменьше, заварил чай, добавив в него свежесорванных листьев красной смородины. Во время ужина Борис вспомнил, как в детстве его кормила кашей с тушёнкой его бабушка. Это воспоминание его согрело и расстроило одновременно. Тёплые чувства к бабушке смешивались с извечным глухим раздражением, испытываемым к родной матери, которая была всего на шестнадцать лет старше своего сына.

Отца у Бори никогда не было, якобы потому, что он был «секретным космонавтом» и разбился при испытаниях новой ракеты ещё до рождения первенца. Сначала маленький Боря гордился тем, что его отец «погиб за Родину и торжество прогресса», но став старше, начал что-то подозревать. Попытки разговорить маму о том, каким он парнем был, только укрепили страшную догадку, которая нанесла непоправимую кровоточащую рану в душе подростка. Боря всё понял. Он не нужен никому в этом мире, кроме своей бабушки. А когда бабушки не стало… Усольцев стал Усольцевым. Ушёл. Ушёл в себя и открыл внутри неизведанные миры.

Нафиг космос и всех космонавтов! Нафиг всё на свете, в том числе и его кривоногую толстеющую мамашу, которая в перерывах между поисками нового мужа если не рыдает в подушку, то непременно ржёт как лошадь, не прерываясь даже во время вливания в себя джина с тоником и затяжек крепкой дешёвой сигаретой.

Мысленные путешествия по внутренним мирам оказались куда интересней, чем распутывание семейных тайн. Особенно когда пришло осознание того, что тайна существует только в твоём собственном воображении. Все окружающие давно уже знают, что твоя мать шлюха и алкоголичка, а ты просто ублюдок, которого мать нагуляла и сама не знает точно, кто отец её ребёнка. Долгое время все эти мысли наносили ужасную боль Борюсику, но вот однажды он начал слышать голоса. Точнее один Голос. Старческий, каркающий, дребезжащий…

В ночь накануне своего двадцатилетия, с двадцать первого на двадцать второе июня, Борюсик, как обычно, путешествовал по своим мирам, и в том из них, где он дружил с единорогом по имени Златик, Голос впервые накрыл его леденящим покрывалом ужаса. Голос потребовал, чтобы Усольцев взял два молотка и расквитался за все унижения с Иркой-Дыркой, как звали одноклассники его непутёвую мамашу. Ведь это она виновна во всех бедах парня.

Это она родила его на свет, не спросив его разрешения. Это благодаря ей он вынужден метаться в этом душном уродливом мире, в котором не существует единорогов. Это из-за неё он вытерпел столько унижений и оскорблений от монстров, считающих себя людьми. А они монстры… Чудовища, которые ничуть не лучше Ирки-Дырки. И виновница его мучений должна быть наказана!

Наутро Усольцев, вместо того чтобы отправиться, по обыкновению, на работу в автомойку, где он безропотно терпел издевательства напарников и хозяина предприятия, пошёл в магазин «Всё для дома» и купил два молотка: один с деревянной рукоятью и гвоздодёром, другой с углепластиковой, с заострённым обушком. И вечером возмездие настигло бы Ирку-Дырку, если бы… Если бы она вернулась домой. Но она не вернулась, потому что её переехала электричка. Никто не знает, была ли это случайность или суицид, но… Борюсик вместе со Свидетельством о смерти получил свою мамашу по частям, в двух жёлтых мешках из плотного полипропилена с замками-молниями.

Похороны были скромными. После бессонной ночи на кухне, с двумя мешками с частями матери у ног, Борюсик взял лопату, связал между собой оба мешка бельевой верёвкой, снятой с балкона, взвалил их на спину и пошёл в лесопарк, на краю которого находился квартал из пятиэтажек-«хрущёвок», построенный для рабочих завода, где всю жизнь трудились его мать, бабушка и дедушка, ушедший в мир иной ещё до рождения Борюсика.

Там, в укромном месте, Боря закопал маму под корнями вывороченной ветром сосны. С этого момента жизнь полностью утратила смысл. Некого стало наказывать. В этом мире, где Усольцев оказался благодаря нелепой случайности, когда какой-то жеребец вовремя не остановился в постели с пятнадцатилетней первокурсницей ПТУ от завода «Точлит» № 11, дел уже не осталось, поэтому мыслительный процесс оказался направленным в сторону «как безболезненно свести счёты с жизнью».

Но противный старческий Голос приказал отправиться в лес и построить там «штабик», по подобию того, который Боря строил в детстве с товарищами по двору в том самом лесопарке, где теперь покоятся два жёлтых мешка с телом его мамаши. Голос сказал, что «штабик» должен быть построен в укромном месте, вдали от людей и дорог. И как только строительство будет завершено, поступят последующие указания. И вот… Усольцев успешно выполнил первую часть инструкции: место для «штабика» выбрано, и завтра он отправится искать подходящее дерево с раскидистой кроной и толстыми сучьями, на которых можно сделать надёжный помост.

Всю ночь Усольцев пытался оказаться в мире единорога Златика, чтобы побеседовать с Голосом, но ему так и не удалось это сделать. Почему-то ему постоянно приходил образ гигантской волны, которая сметает всё на пути своего движения.

Это что? Опять будет всемирный потоп? мысленно спросил у Пространства Борюсик.
Да, прозвучал в ответ незнакомый Голос. Только это будет Радиоволна…
Что? Какая? Не понял…

Ответа не последовало. Борис встал на ноги, походил вокруг костра, разминая затёкшие члены, попил чаю и оправился с первыми лучами Солнца в лес, прихватив топор и флягу с холодным чаем.
Вскоре подходящее дерево отыскалось. Борюсик взобрался на него и удовлетворённо крякнул, убедившись в том, что с выбранного яруса сучьев видна вся окрестность на несколько километров в сторону реки. Само же дерево находится в таком укромном уголке леса, что даже если «штабик» будет достаточно просторным, заметить его с реки или другого берега будет весьма и весьма непросто.

Усольцев вернулся к своей стоянке за ножовкой, молотками и гвоздями, позавтракал остатками каши и отправился пилить жерди для строительства лестницы. Её изготовление заняло чуть более двух часов, и, несмотря на стёртые в кровь ладони, непривыкшие к тяжёлому физическому труду с ручным инструментом, Борюсик тут же занялся заготовкой подходящего диаметра брёвен и жердей для строительства помоста, стен и крыши «штабика».

Два дня Борис уходил от стоянки в лес рано утром и возвращался поздно вечером, чтобы поужинать и поспать. Голос не давал о себе знать. К вечеру третьего дня Усольцев вернулся на стоянку только для того, чтобы забрать оттуда все вещи и унести полиэтиленовую плёнку для обустройства крыши «штабика». Больше к руине избы он не возвратится никогда.

В первую же ночёвку внутри будки, сколоченной на ярусе сосны, находящемся метрах в шести от поверхности земли, Голос вернулся. Прозвучало всего два слова: «Завтра поймёшь». Этого было достаточно для того, чтобы Борюсик забылся крепким сном, без путешествий по мирам, без сновидений, скрючившись на полу «штабика», завернувшись в старое солдатское «верблюжье» одеяло, подложив под голову деревянную колоду, поверх которой лежал пустой рюкзак.

Проснулся Усольцев поздно, но не от того, что отдохнул и выспался, а от пробирающего до костей холода. «Что за чёрт? проворчал он, потягиваясь. С чего это в середине июля такая долбаная холодина?» Высунувшись в дверной проём, он оторопел от увиденного. Мох и стебельки брусники у подножия сосны, на которой был построен «штабик», оказались припорошенными мелкой крупой снега.

«Что за… Что за хрень, я спрашиваю!» завопил на весь лес Боря и даже не сразу понял, что его так сильно ещё напугало, кроме снега, выпавшего в средней полосе в разгар лета. Но вскоре он понял. Его крик раздавался как-то неестественно тихо, не отражаясь эхом. Звуки тонули в пространстве, словно в вате. Не было слышно ни пения птиц, ни дуновения ветра, вообще ничего. Боря засеменил ногами по ступеням приставной лестницы, словно матрос по трапу. Старался нарочно громче стучать подошвами сапог по перекладинам, но едва слышал отклик от ударов резины по деревяшкам.

«Может, я оглох?» подумал Борис и закричал. Нет. С пространством явно что-то происходило не так. «Радиоволна!» вспыхнула в памяти фраза, прокарканная ночью Голосом. Радиоволна… Радиоволна … Что он имел в виду? Как это связано с похолоданием? А! Что там смартфон показывает? Ого… Разряжен.

Борис схватился за выносной аккумулятор для зарядки, но и тот оказался полностью бесполезен. Всё. Связи нет, последняя ниточка, связывающая Бориса с внешним миром, разорвана. Что же… Нужно хотя бы развести огонь, чтобы поесть и согреться. И вот тут-то оказалось, что летняя стужа не последнее испытание, выпавшее на долю «Робинзона».

При попытке развести костёр выяснилось, что ни одна из трёх зажигалок, заботливо припасённых заранее, не работает, хотя кремни искру высекают, а резервуары доверху заполнены сжиженным газом. Мало того, и спички, будучи совершенно сухими, отказываются воспламеняться. Головки их после чирканья о шершавую боковину коробка шипят, светятся неестественным зелёным пламенем, но тут же гаснут, даже не испуская дыма.

Усольцев сел на нижнюю перекладину трапа, ведущего в «штабик», и в голове его раздался скрипящий шелест мыслей, который, казалось, был слышен снаружи черепа. Это был обычный для полудурка процесс складывания разрозненных фактов во единое целое. Полудурок, хоть и был полудурком, но смог просчитать, что, вероятно, существует некая взаимосвязь между похолоданием со снегом, изменениями в атмосфере, выраженными отсутствием движения воздуха, ограничением распространения звуков и запахов, отказом электроники и невозможностью воспламенения априори горючих, даже пожароопасных веществ. А ещё… «Радиоволна». Борюсик понял, что нужно обратиться к Голосу за разъяснениями. Напрягся, сосредоточился, вошёл в состояние изменённого сознания, и услышал Голос:
Я же сказал, что всё сам поймёшь! Полудурок, думай давай!

Пришлось вскочить и начать бегать вокруг сосны с приставленной лестницей-трапом, чтобы согреться. Да и говорят, что так лучше думается. Бегал Полудурок, бегал. Думал, думал… И вдруг услышал странный звук, доносящийся со стороны реки. Стремглав по-обезьяньи взобрался наверх и прильнул к узкому оконцу под самой крышей, выходящему на излучину реки, за которой виднелось поле, запорошенное снегом, и густой ельник позади.

То, что предстало перед взором «Робинзона», вызвало в нём истерический хохот. По реке шёл ледостав. Огромные льдины, заметим июльские льдины, плыли вниз по течению с севера на юг, сталкиваясь и наползая друг на друга, издавая при этом жуткий скрежет и хруст, от которого кровь в жилах стынет. Борюсик скорчился от приступов безумного хохота, сполз на пол и зарыдал, приняв позу эмбриона. Его истерика прекратилась благодаря душераздирающему воплю, донёсшемуся со стороны речной излучины.

Усольцев замер, прислушался… Вопль повторился снова. И теперь значительно ближе. Казалось, что весь ужас мира сконцентрировался в этом звуке. Так верещит свинья, которую гонят на убой. Нечеловеческий, жуткий вой, в котором сплавились боль, страх и безнадёга. Это голос самой смерти. Шестым чувством Борюсик почуял, что это его смерть гласит о скором приближении конца. Несмотря на то, что он этого конца долго ожидал, в этот момент оказалось, что Усольцев страстно любит жизнь! Невероятно, но латентный самоубийца оказался прирождённым жизнелюбом, причём настолько, что решил во чтобы то ни стало спасать свою шкуру от неведомой опасности.

Топор! Топор же внизу! Были-и-ин! Ёкрный бабай! Борюсик буквально соскользнул на землю по жердям трапа. Оказавшись у подножия сосны, заметался, запаниковал, не смог разглядеть, куда же он вчера вонзил топор. Увидел только рукояти обоих молотков и схватил их по одному в каждую руку.
Тут послышались шаги бегущего человека. Мимо сосны со «штабиком» наверху бежал мужчина в тёмных брюках и белой рубашке. Точнее в лохмотьях, которые недавно были дорогой сорочкой с запонками. Человек был совершенно безумен. Его глаза, как у персонажей японских мультиков, были огромными, в пол-лица, и стеклянно-синими. Из носа и рта струились потёки слюней и соплей, а из глаз ручьями слёзы. Даже в условиях изменившейся атмосферы, в которой очень слабо распространяются запахи, Борис почувствовал тошнотворное амбре беглеца. От него разило дорогим парфюмом, потом, алкоголем и испражнениями.

«Ага, сучара, вчера ты на «Кайене» ездил, и такие, как я, были для тебя нечто вроде комара или таракана, а сегодня вон оно как…» подумал Борюсик и тут же увидел причину ужаса бегущего мужчины: за ним гнались двое, тоже одетые в бывшие когда-то дорогими костюмы, превратившиеся теперь в лохмотья. У одного из них в руке был зажат блестящий парабеллум, а из сжатой кисти другого виднелся длинный клинок ножа. Их лица были столь же безумны, как и у улепётывающей жертвы, но вместо страха они светились безумной яростью и азартом. Ясно, что для них это был просто спорт: догнать и перерезать глотку, чтобы потом посмеяться.

Убегающий мужчина скрылся за деревьями, унося с собой запах смерти, за ним прошмыгнул один из преследователей. Второй, с ножом цвета ртути в руке, казалось, тоже миновал, и только Усольцев решил, что легко отделался, как случилось нечто, заставившее его жалобно, по-щенячьи заскулить и вжаться спиной в ствол сосны.

Здоровенный детина, запыхавшийся от долгой погони, осклабившись, медленно шёл прямо на Борюсика, который судорожно стиснул кистями рук рукояти молотков с такой силой, что костяшки кулаков побелели.

Дяденька, я свой. Не надо… Дядя, не надо… Я прошу…
Хе-е-е… Соплежуй! Иди к папочке! Я тебя сейчас согрею.
А-а-а!!! завопил Борюсик и неожиданно для самого себя отчаянно бросился навстречу незнакомцу, размахивая молотками.

Мужчина с ножом в руке даже не удивился. Но при этом и не думал уворачиваться или прикрываться. Он с любопытством энтомолога, наблюдающего за букашкой, смотрел на сопливое чудо с дико вытаращенными глазами, увеличенными толстыми линзами нелепых очков, несущееся на него с двумя молотками, молча и как-то безразлично. Усольцев метил в голову противнику, но, как это бывает в кошмарных снах, промахнулся, лишь слегка зацепил молотком правое плечо. Удар получился потешный, словно пощёчина, но при этом мужчина почему-то выронил нож на землю и попятился назад с глупой улыбкой на лице.

Ты чё творишь, полудурок?
Я полудурок? А-а-а-а!!! Усольцев тигром набросился на обидчика и снова нанёс удар молотком, зажатым в левой руке. Замер, оторопевший, в нелепой позе, пытаясь понять, что происходит. Почему молоток, словно через голограмму, пролетел со свистом через силуэт мужчины? «А… Так это просто сон!» догадался Борюсик. Вот почему так трудно попасть в цель! В дурных снах всегда так бывает: хочешь ударить врага, а руки словно свинцовые, не поднимаются; бьёшь изо всех сил, а мочи не хватает даже кулак стиснуть. Начинаешь убегать, а ноги словно в мазуте вязнут. Бежишь, бежишь, и всё будто на одном месте топчешься, как на зарядке в детском саду.

Э-э-э-э!!! противно загоготал пришелец, выпучив безумные глаза. Согнулся пополам и рухнул наземь, продолжая то ли смеяться, то ли верещать в предсмертной агонии, как это делают персонажи компьютерных «бродилок». Отвратительно подёргиваясь и издавая мерзкие звуки, он сучил ногами по промёрзшему мху, а изо рта его потекла бурая струя крови, окрашивая снежную крупку возле головы.

«Я убил эту тварь!» — подумал Усольцев с облегчением и, дико завывая, набросился на лежащего противника, беспрерывно нанося ему удары молотками. С ужасом он понимал, что не чувствует прикосновений к телу, каждый из ударов молотков достигал мягкого дёрна, на котором лежало тело, не встречая сопротивления, словно противник был бесплотным, как туман. Но Борис продолжал наносить множественные удары до тех пор, пока не повалился в изнеможении рядом с умолкшей тварью, словно появившейся из детского кошмара.

Сколько Борюсик так пролежал, он не помнил, но спина и правый бок одеревенели совершенно к тому моменту, как он встал на ноги. Перед ним лежало изуродованное тело молодого мужчины лет тридцати пяти. Бездыханное. Окровавленное. Усольцев пытался проснуться, но у него ничего не получалось. Тогда, решив, что он просто глубже обычного погрузился в транс, начал мысленно задавать вопросы, пытаясь заставить Голос объяснить хоть что-то.

Полудурок! Ты что натворил? Ты понимаешь, что убил себя, того, кем ты должен был стать через пятнадцать лет? Теперь ты им никогда не станешь.
Я и не собираюсь никем становиться. Что я должен был делать на самом деле?
Выжить, идиот. Я дал тебе шанс сохраниться во время Радиоволны. Но ты вообще ни на что не способен, оказывается. Всё испортил опять. Как всегда.
Что же это за Радиоволна такая?
То, что у вас называют электричеством. Во время переключения возникает скачок напряжения, который огибает всю Землю несколько раз, после чего электричества нет вообще какой-то период времени. До следующего скачка, предшествующего включению.

Это переполюсовка!? А когда очередная волна будет?
Никогда. И всегда. Времени не существует без электричества.
Усольцев почувствовал тошноту и головокружение. Решил, что его сейчас вырвет, и склонил голову к земле, опершись вытянутой рукой о ближайшее дерево. В этот момент грудь сдавило, словно стальным обручем, в глазах потемнело, и Борюсик выключился.

Очнулся внезапно, в другом мире. А может, и не в другом… Но место, где он оказался, было совершенно незнакомым. Излучина реки, сосновый лес, странное сооружение на дереве и приставная лестница, ведущая в него. Самое страшное было то, что Борюсик не мог даже вспомнить, кто он и как его зовут. Опустив голову и безвольно свесив руки вдоль туловища, он поплёлся, не разбирая дороги, абы куда. Перед мысленным взором мелькали какие-то неясные образы, а в ушах звучало непонятное слово «Радиоволна».

Новый Человек не знал значения слова «Радиоволна». Но из всех тех, кого он встретил в последующие дни, он был единственным, кто мог произнести его членораздельно: Ра – Дуо – Болно. Остальные стали собираться вокруг него и просить объяснить им, кто они такие, откуда появились и что делают в заснеженном лесу у реки.

Борюсик честно пытался удовлетворить жажду знаний у членов племени, вождём которого он стал волей случая, только благодаря тому, что помнил одно слово из прошлой жизни Радуоболно. Как мог, он пытался объяснить своей пастве, что он последний из отпрысков Верховного Бога Радуоболно. Ему стали верить. А как было не верить, если никто ничего не помнил, кроме Нового Человека, сына Божего, которого они стали называть Онлобоударом.

А Онлобоудар учил прихожан и учил. Чему и как? Но вы же помните о том, что в нашем мире он был полудурком?






Tags: Рассказы
Subscribe

Posts from This Journal “Рассказы” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments